вниз и ввысь

вниз и ввысь

Поэт, священник. Родился в 1966 году в Красноярске. Учился в Красноярском государственном университете на отделении журналистики. Служит в Спасском соборе г. Минусинска Красноярского края. В 2013–2016 гг. — автор и ведущий программы «Поэзия. Движение слов» о современной русской поэзии на «Радио Культура». Автор десяти книг стихов, четырех книг церковной публицистики. Колумнист интернет-издания «Православие и мир». Публиковался в журналах «Новый мир», «Воздух», «НЛО», «Волга», «Интерпоэзия», «Знамя», в альманахе «Артикуляция», на портале «полутона» и др. Лауреат премий Андрея Белого (2008), «Московский счет» (2008), Anthologia (2016). Живёт в Минусинске.

Выспаться

Что-то в темноте грохнулось и долго звенело.
Они проснулись,
кто-то хрипло выматерился, нашарил у кровати тапок
и слепо, зло швырнул в сторону звука,
кто-то простонал и повернулся на другой бок,
кто-то засунул голову под подушку.
Скрип, скрип, вот снова
бесконечное неусыпаемое движение
там, в темноте:
это соль потеряла силу
и ищет ее в мировой ночи
всю ночь.

Никто не покинет постели,
не зажжёт свет, не поможет искать: в конце концов,
это её проблемы.
А нам рано вставать (никто из спящих уже не помнит,
что утро так никогда и не наступает).

Успение

ты скырлы-скырлы душа
скырлы липовая
отстреленная в последней войне
бесконечного двадцатого века

туки-ту
иди ко Мне в темноту
туки-та
вот мы и в домике
залезай под стол
опусти скатерть
ложись на пол
закрой глаза
тсс молчи не шевелись —
кинолента стрекочет жвалами:

битник в черном берете придет —
твою душу не найдет

хиппи в бисерных радугах придет —
твою душу не найдет

панк в зеленой свинье придет —
твою душу не найдет

все ангелы придут —
твою душу не найдут

потерпи чадо
эта очередь скоро кончится
а ты нет

Безумный макс

Он, помню, никогда не ходил с нами на вылазки
За бензином, едой и рабами.
Он часто сидел у амбразуры,
Смотрел на падающий снаружи радиоактивный пепел
И напевал:
«Снег кружится, летает и тает…»
Выпросив у капо нож,
Он по вечерам,
Длинным, в двадцать четыре астрономических часа,
Подмосковным нынешним вечерам,
Делал фигурки из подручных материалов:
Марионетки, тростевые, перчаточные, арбалески,
Мерял на свою трехпалую руку, шевелил ими,
Пищал на разные голоса.
На вопрос, зачем ему это надо,
Он отвечал, что хочет воскресить всё: беспонтовую
Дурацкую любовь,
Богов (сгоревших, как помним, первыми в то стремительное,
Беспощадное ядерное мгновенье),
Три — пять вечных сюжетов.

Когда он умрет, а это, видимо, скоро,
Мы не расчленим его, как прочих, —
Из его иссохших ягодиц не выкроишь стейк на ужин общине.
Мы похороним его по-новому: выкопаем глубокую яму
И положим к нему всех его кукол.

Пусть они будут там с ним.
Пусть они там живут с ним
И ждут всех нас.
Там, куда все мы решили уйти —
А я вижу это по их лицам, мало того,
Я вижу это, утром
Смотрясь в мазутную лужу у входа в бункер —
Практически, ушли уже,
Новые зрители
Театра кукол («“Молния”, — говорил он, —
Театр называется “Молния”»).

Вниз по неумолимой лестнице,
Вниз и ввысь.
К свету.

* * *

— Как думаешь, любовь на свете есть?
— Есть. Особенно
когда с ней расстанешься.
— Как это?
— Ну, попрощаешься, перед уходом скажешь ей:
«Что ж, бывай!»
— И что?
— И она бывает.

Дивіться також
Даниїл Задорожний
Марічка Сташко
Аркадiй Штипель